ognevka: (Ядовитый Плющ)
Решила я реанимировать свое старое недописанное произведение, стряхнуть с него нафталин и дописать, а то неаккуратненько как-то.

Села, рассмотрела персонажей, поняла, что некоторых умудрилась полностью списать с людей, с которыми в тот момент и знакома-то не была, и представила себе всех этих чудесных человеков как наяву. И выходит у меня такая фигня, что лучшее, что я могу сделать для пары главных героев, - изолировать их друг от друга в разные психбольницы и спасать галоперидолом. А сделать с ними то, что я изначально собиралась (заставить жить долго и счастливо) я не могу по гуманистическим причинам, у них ужасно нездоровые отношения, абьюз и прочие кошмарики.

Вот скажите мне, други, как вам вообще произведения, в которых главные герои - долбоебы и всерьез нуждаются в помощи специалиста, а автор их целенаправленно тащит за хвост в могилку? Вот "Одиночество в сети" вам как? Мне при прочтении хотелось убить всех троих (включая автора), чисто чтобы страдания им облегчить. Хорошо хоть Роулинг честно призналась, что Гермиона и Рон не могут быть вместе, и это была ее авторская ошибка.

Или это правильно, когда герои мучаются и страдают, иначе все счастливые семьи счастливы одинаково, и читать неинтересно?
ognevka: (Ядовитый Плющ)
Моя первая сказка за последние 4 года. Изо всех сил посвящается [livejournal.com profile] esfir82.Вопрос

Читать сказку )
ognevka: (Ядовитый Плющ)
Псто посвящается прицельно [livejournal.com profile] foxy_helen, которая осмелилась не поверить, что я графоман.
Перфекционист внутри меня плачет и умоляет сжечь произведение вместе с аффтаром.
Read more... )
ognevka: (Default)
У меня тут пару месяцев назад написалось случайно, но я его почему-то стесняюсь и никому не показывала. А показала - говорят, не так уж и страшно. Вы как думаете?

Всячески посвящается.

Любили - и вновь грешили,
Рыдали порой сквозь смех
На той незнакомой миле,
Где медленно падал снег,
Не зная конца и края.
Казалось, что навсегда, -
Все смыла вода морская,
Иных берегов вода.
Голодная, злая память,
Зачем ты зовешь меня
Запекшимися губами,
Как прежде, хлебнуть огня?
Зачем в неизменном кофе,
Мне чудится привкус слез,
Мерещится тонкий профиль
В густых облаках волос?
Распавшиеся на части, -
Привычная глубина, -
Мы снова искали счастье
В глумливых парах вина.
Нс было так просто ранить, -
Играючи, на лету...
Осталась одна лишь память,
Влекущая в пустоту.
ognevka: (Default)
За неимением нового занимаюсь некрофилией, этого стишка здесь вроде еще не было.

Зря трепещет агнец пред закланьем, -
Он на казнь отправится не скоро.
Как известно, яблоко раздора
Много слаще яблока Познанья.
И покуда ласковые руки
Не отпустят трепетную птицу,
Их кровавый суд не состоится.
Жертве впору умереть от скуки
ognevka: (Default)
Гости всегда утомляли нежную Эмилию. Они приезжали к обеду, шумно здоровались, обнимали, обдавая резкими запахами духов, звенели посудой, сплетничали, щипали Винсента за щеки, непременно заявляли, что она, Эмилия, похорошела, и, наконец, уезжали, оставляя грязные следы в прихожей и чувство опустошенности в душе.
Проводив очередную партию высокопоставленных особ, Эмилия с облегчением выдохнула, попросила горничную расшнуровать тугой корсет и, набросив легкий пеньюар, уселась в свое любимое кресло с вышиванием.

Но надеяться на спокойный тихий вечер за вышивкой было слишком наивно. Уже через пять минут ее настойчиво теребил сын:
- Мама, почитай нам!
А сфинкс положила тяжелую переднюю лапу ей на колено, предусмотрительно втянув когти, чтобы не порвать тонкий батист, и умоляюще смотрела ей в глаза. Тяжеловатый взгляд для таких юных лет, хочется отвернуться и закрыться пяльцами.

- Так дракон был побежден, а прекрасная принцесса спасена. И они сыграли веселую свадьбу, - Эмилия дочитала сказку и закашлялась.
Повелитель вошел в комнату на последних словах, окинул взором детей, сидящих на ковре у ног его жены, и спросил:
- Почему бы вам самим не читать себе сказки?
- Например, потому, что мы не умеем читать, - спокойно ответил Винсент.
- Умение читать пригодится в жизни. Я найму тебе учителя.

Учителем оказался пожилой фей с выраженной склонностью к полноте. Он носил роговые очки и все время складывал ручки на круглом животике. Его привычка летать во время урока из стороны в сторону раздражала Винсента и отвлекала его от выписывания закорючек в линованной тетради.
Пока он занимался, Маккон умирала от скуки. Она то катала клубок по полу, то выходила в сад, но вскоре возвращалась обратно. Даже цветные картинки в заветной книге, украденной из библиотеки, быстро ей надоели. Она сидела у окна и смотрела, как дождь поливает молодую травку и коренастый дуб за окном.
- Почему бы нам не отдать и Маккон учиться? - вслух подумала Эмилия. - Сфинксы вполне способны освоить грамоту и арифметику.
Повелитель рассмеялся:
- Поверь, они не просто способны, они еще и нам с тобой фору дадут! Решено, со следующего занятия Маккон тоже отправится за знаниями!

Львиные лапы не приспособлены к каллиграфии. Несчастная Маккон и перо-то с трудом держала. Винсент потешался над ее прописями, ставя в пример свои, - положа руку на сердце, совсем не так далеко ушедшие по степени кривизны. В отместку Маккон решала арифметические задачки втрое быстрее - и смеялась над отстающим полудемоном. Однажды его терпение лопнуло.

- Не смей надо мной смеяться! - выкрикнул он и больно дернул сфинкса за косичку.
Маккон вскочила на все четыре лапы; глаза ее полыхали недобрым огнем.
- Тоже мне, пуп земли! - и она опрокинула чернильницу, залив темно-синими чернилами стол, тетрадь Винсента, его рубашку и брюки.
За тетрадь полудемон обиделся сильнее всего - ведь погибли его красивые буквы в прописи, доказательство его превосходства! И Винсент без тени сомнения ринулся в бой.

Клубок из дерущихся тел катался по полу, разрушая все на своем пути. Несчастный пожилой фей летал над ними и кричал что-то, но никому не было до него дела.

Не замеченный никем, Повелитель вошел в комнату и присел на подоконник, подобрав ноги, чтобы драчуны не задели его случайно. Он смотрел на них и улыбался нежной грустной улыбкой, вспоминая свое собственное детство, неизбежные синяки и царапины, пролитые чернила и девичьи косички, за которые он так любил дергать.
ognevka: (Default)
- Плод живой, доношенный, мужского пола, 4300 г, 52 см, 8-9 баллов по шкале Апгар…
Молодого отца куда больше интересовала улыбка Эмилии, нежели шифровка дежурного врача. Шаркая бахилами, он вошел в палату и увидел ее. Их. Эмилия держала на руках кричащее красное существо.
- Он такой красивый, - всхлипнула юная мать, показывая детеныша.
- И весь в меня, - вздохнул Повелитель.
Только слепой мог не заметить, что ребенок не слишком похож на человека. Полудемон унаследовал от отца лиловый цвет глаз и черные кожистые крылья.
- И аппетит тоже твой, - умильно произнесла Эмилия, глядя, как младенец настойчиво сосет ее грудь.

Торт с тремя свечками, множество игрушек, шарики и фейерверки. Отчего Повелитель так печален?
- У меня опасная работа, - вздохнул демон, зарываясь лицом в волосы любимой женщины. – Пока что я могу скрывать вас от недоброжелателей, но кто знает, сколько еще это продлится. Я должен обеспечивать вам надежную защиту. Эти болваны из охранного агентства ни на что не годятся, я могу разорвать их одной правой.
- Что ты предлагаешь? – непривычно серьезно спросила Эмилия, выскальзывая из его рук и глядя ему прямо в глаза.
- Придумаю что-нибудь…

- У меня для тебя еще один подарок, - Повелитель прятал что-то под плащом.
Винсент оторвался от подаренной железной дороги и с любопытством посмотрел на отца.
- Подойди сюда, - улыбнулся демон.
Под плащом ей было темно, тепло и уютно, свет в гостиной напугал ее, и она заплакала.
- Какая миленькая! – пискнул Винсент и прижал ее к груди. Она вцепилась коготками в его рубашонку и спрятала личико на его плече.
- Где ты достал настоящего сфинкса? – удивилась Эмилия, неслышно вошедшая в гостиную во время этой сцены.
- Это неважно. Надеюсь, из нее вырастет хороший охранник.

Изящная фарфоровая статуэтка эпохи Мин упала и разбилась вдребезги. Девочка сморщила носик, прислушалась, не идет ли кто, и, не услышав шагов, продолжила катать лапами клубок ниток. Все-таки дом – ужасно неудобное место для игр. То ли дело двор – там можно забраться на дерево, спрятаться в высокой траве, можно ловить бабочек и греться на солнышке...
- Не смей сваливать все на меня! В этот раз тебе никто не поверит!
О-о-о, Винсент в ярости. Дым из ноздрей и трепетанье крыльев. Догони сначала!
Львиное тело срывается с места длинным прыжком, и сфинкс исчезает в коридоре. Винсент заранее знает исход этой гонки, и все же гонится за ней. Звенит драгоценная посуда в шкафу, и прислуга расступается, чтобы не наступить на сына господ и его диковинную зверюшку.

- Госпожа позволит мне сказать?
Эмилия откладывает вязание и протягивает обе руки грузной няньке:
- Входите же, садитесь! Что стряслось?
- Неправильно это, что Ваш сын спит в одной кровати с этой полукошкой. Вдруг у нее блохи?
Эмилия вздыхает:
-Нет, блох у нее точно нет. Да и разве ему хоть слово поперек скажешь? Он так ее любит...
В детской опущены шторы, и два детеныша мирно сопят. Из-под одеяла выглядывают его кожистые крылья и ее орлиные...
- Я всегда хотела иметь дочку. А теперь она ворует у меня помаду и тайком ею красится. И это кошачьей лапой! - хозяйка дома разводит руками.
- Не кошачьей, дорогая. Львиной. Пора это признать.
ognevka: (Default)
Подкралась на цыпочках ночь не слышно,
Набросила сон... я во сне летаю,
И мне улыбается кот на крыше,
И чашка полна бесконечным чаем.

Под уханье сов и гуденье выпи
Я сплю. Дым кальяна и вкус шербета,
На хрупкой бутылочке надпись "Выпей",
И дело, похоже, идет к рассвету.

Рассвет - это падать и не разбиться,
Чем глубже под землю - тем к звездам ближе.
И к голосу мамы: "Проснись, Алиса!",
И кот, улыбаясь, мне пальцы лижет.
ognevka: (Default)
Как ходишь ты, следов не оставляя,
На белобрысом, выцветшем песке?
Как пьешь огонь, лица не опаляя?
Как больно бьется жилка на виске...
Бесцельных странствий горестное счастье
Вонзилось в сердце призрачной иглой.
Хмельные губы, тонкие запястья,
А из лопатки - черное крыло.
Ключи от дома ни к чему химере,
Поскольку окна отперты весне.
Но даже если я закрою двери,
То искушенье явится во сне.
ognevka: (Default)
Длинные осенние вечера располагали к уютному сидению у камина. Гамма все чаще забиралась с ногами в кресло-качалку, укрывала колени пледом и вязала, тихонько постукивая спицами. Свитер для Ильстрен и теплый шарф для Квидрела, шапку для Ёрненд и носки для Вожика (для всех шести ножек), комбинезон для Низарда и жилетку для Юхи... Оэн все пытался разглядеть, как ей удается так быстро вязать, но видел только мерно взмахивающие спицы и никакого волшебства, подобно тому, благодаря которому Гамма зашивала его рану.
Однажды вечером из-под спиц Гаммы вышел шерстяной плед, - сказочное сочетание самых разных красок, теплота и мягкость.
- Это тебе, змей, - пророкотала вязальщица, - в свитере ты выглядел бы как минимум странно, а вот плед тебе в самый раз.
Плед занял свое место в уголке, и Оэн сворачивался на нем кольцами и тихо дремал вечерами, когда все собирались у камина под перестук спиц Гаммы.
Так было и тем вечером, когда Айя создала новый мир, но по ошибке сделала его черно-белым. Она пыталась раскрасить его, но краски не приживались. Это расстроило малышку до слез.
Змееныш взялся ей помочь. К его радости, мир стал охотно раскрашиваться, расцветать яркими красками. За основу Оэн взял свой вязаный плед. Горы стали лазурными, море - оранжевым, деревья щеголяли розовыми кронами, а облака переливались всеми цветами радуги. В довершение всего последнее прикосновение кисточки окрасило солнце цветом майской травы.
- Что ж, - сказала Ильстрен, рассматривая созданный мир, - по крайней мере, здесь нет серости и осеннего дождя.
Юхи перелистнул несколько страниц книги, с которой сидел в кресле, и прочитал по складам: "Мало придумать зелёное солнце, нужно ещё придумать мир в котором оно выглядело бы естественно"*.
- А мне нравится, - подала голос Айя, - вот только солнце не светится...
- Оно не верит само в себя, потому и не светится, - холодно ответил Юхи и снова углубился в свою книжку.
Кажется, у Айи глаза снова были на мокром месте. Для Оэна это было невыносимо, и он лихорадочно принялся перекрашивать новый мир. Солнце не светилось.
Зверята перестали заниматься своими делами и внимательно следили за поединком ушастого змея и раскрашенного мира. Даже Гамма перестала отмерять время мерным перестуком.
Мир не поддавался.
И неожиданно змееныш понял.
- Солнце не светится потому, что этот мир никому не нужен. Его никто не любит - ни Айя, ни я, ни Юхи с его умной книжкой. Ильстрен... я раскрасил его для тебя. Чтобы тебе не было грустно длинными осенними вечерами. Чтобы ты смотрела на эти яркие краски - и улыбалась.
Девочка недоверчиво подошла и подставила лицо новорожденному миру. Ее лица коснулся легкий весенний ветерок.
И солнце вспыхнуло ярко-зеленым цветом.

*(Дж.Р.Р.Толкин, "О волшебных сказках").
ognevka: (Default)
После приступа боли и гнева
Мир уныл, как осенняя муха.
Ты одна, как всегда, королева,
Даже в образе уличной шлюхи.
И, стерев с одеяния иней,
Под столом мне протянешь украдкой
Целый мир на ладони без линий,
Новый мир, на эмоции падкий.
ognevka: (Default)
...А была ты песней на рассвете,
На стихи невинного ребенка.
Как неслись по ветру звуки эти,
Как рождались - радостно и звонко.

Ты любила ласковые узы,
Ты старалась поутру присниться,
Целовала ветреную музу
В кружевные длинные ресницы...

Что же сталось, нежная, с тобою,
Отчего румянец твой не виден
И не слышно песни над водою?
Золотая, кто тебя обидел?
ognevka: (Default)
Влюбленного утра вдохни свежесть,
Весеннему ветру подставь кожу...
А сможешь ли ты быть со мной нежным,
Пронзительно-нежным, как я, - сможешь?
А сможешь ли ты вместо слов глупых
Прижаться губами к моим пальцам,
И ветром весны целовать в губы,
Увлекшись беспечным моим вальсом?..
ognevka: (Default)
Оэн чистил зубы, зажав зубную щетку в кончике хвоста, и разглядывал себя в зеркало. Из узорной деревянной рамки на него глядел озорной юный змей с ушами в форме огромного банта, весь перепачканный зубной пастой. Как это и бывает с юными и самокритичными, змееныш видел прелесть - и прелесть эта ему не нравилась.
Но, поскольку он вглядывался в зеркало весьма пристально, от его взгляда не ускользнул тот факт, что Квидрел на цыпочках подбирается к нему сзади. Он хотел было развернуться к нему мордочкой, но в условиях ванной комнаты пятнадцатиметровое тело было не слишком маневренным, поэтому пришлось только скосить глаза в сторону саблезубого белка.
Квидрел понял, что замечен, и тут же принял самый виноватый вид, который только можно себе представить.
- Хэво хэбэ? - недовольно спросил Оэн, не вынимая зубной щетки изо рта.
- Не понял, - Квидрел округлил глаза.
Змееныш сплюнул зубную пасту в раковину и повторил членораздельно:
- Чего тебе?
Квидрел тут же заторопился, словно пытаясь сказать как можно быстрее:
- Знаешь, я хотел... ну ты... в общем... пойдем со мной после завтрака, я тебе кое-что покажу? пойдем-пойдем-пойдем?
- Ну пойдем, пойдем, - проворчал Оэн и засунул зубную щетку обратно в рот, давая этим понять, что разговор окончен.
Завтрак закончился, но зверята еще не спешили расходиться и расползаться: на столе появилось огромное блюдо с великолепными пирожными с легким и воздушным кремом. Оэн и Низард шептались в углу, попутно уплетая сладости за обе щеки.
- Не ходи с ним, Оэн! - взволнованно шептал Низард, - Он наверняка придумал какую-нибудь гадость! Может быть, он выкопал в лесу яму, прикрыл ее дерном и хочет, чтобы ты в нее упал!
Оэн задумчиво осмотрел собственные габариты и отмел эту версию как несостоятельную. Впрочем, его и самого настораживало предложение, поступившее от Квидрела. Но змей сказал - змей сделал, отступать некуда.

Саблезубый белк уверенно показывал дорогу. Змей полз за ним, то и дело ожидая ловушки, но ее все не было и не было.
А тем временем конечная остановка их путешествия уже замаячила на горизонте.
- Ты это и хотел мне показать? - шепотом спросил Оэн.
- Да... это большой-большой плоский камень, который хорошо нагревается на солнышке, и ты сможешь разместить на нем все свое огромное тело, чтобы лежать и греться. Тебе нравится? - Квидрел испытующе смотрел ему в глаза.
- Нравится. Правда, нравится. Ты за этим меня сюда и привел?
- Нет... не только. Давай дружить, а? Я больше не буду делать тебе гадости, обещаю! - и саблезубый белк нерешительно протянул лапку в знак дружбы.
ognevka: (Default)
Сегодня проверила свою страничку на Стихи.ру, обнаружила там текст песенки хрен-знает-какого-лохматого года, который я почему-то в хрен-знает-каком-лохматом году не запостила. Восполняю пробел, а то давно я по этому тегу ничего не выкладывала...

Я вижу пыль на страницах книг,
На картинах стен, на твоих глазах,
Закроешь дверь, не услышишь крик, -
По ночам в душе воскресает страх,
Понимаю боль, предрекаю мрак,
На осколках счастья - пляшу канкан,
А со дна любви не поднять никак
Утонувших в памяти дальних стран....

Забери мои сны,
Я буду петь на карнизах крыш,
И плакать осенью мокрых птиц
В воспоминаньях твоей весны.
За холодной зимой
Вскроет лед вешняя вода,
На кораблях поплывут мечты,
И я вернусь, наконец, домой.

Наступит ночь, ты услышишь смех,
В зеркалах кривых - отраженье глаз.
Мой новый мир - он хорош для всех,
Потому что в нем не осталось нас.
Зачарован круг, ты одет в огонь,
И прости-прощай - догорает свет,
Я в твои стихи опущу ладонь,
В этом странном мире нас больше нет...

Там, где ночи темны,
Я создаю новый мир для снов,
Пусть в нем живет вечная весна, -
Мне эти дни больше не нужны!
За холодной зимой
Вскроет лед вешняя вода,
На кораблях поплывут мечты,
И я вернусь, наконец, домой.
ognevka: (Default)
Давеча звонил Тихий. И такая на меня ностальгия нахлынула по всей этой компании... что я в свободное рабочее время села и придумала несколько анекдотов. Про Горгара. Ежели кто из френдов Горгара знает - можете оценить степень правдоподобности. Остальные могут по этим анекдотам как раз с ним и познакомиться.
Ногами не бить - чувства юмора нет напрочь.

***

Горгар тягал гантели, весь красный и потный от напряжения. После этого он, довольный собой, сел на скамейку и сказал с блаженной улыбкой:
- Я сильный! Я очень сильный!
- Угу, - сказал Тихий, и нечаянно раздавил его штангой.

***

Горгар вставал в 5 утра и бегал по парку. Но, поскольку он очень этого стеснялся, ему приходилось маскироваться, так что окружающим казалось, будто он спит минимум до полудня.

***

Однажды Горгару захотелось в туалет. Но мечтам его не дано было сбыться, поскольку машина категорически не пролезала в дверь туалета.

***

Горгар очень любил пиво, но регулярно изменял ему с машиной. Однажды пиво обиделось и ушло по бабам. После того, как бабы приложились к пиву разок-другой, Горгару, как обычно, ничего не досталось.

***

Однажды Горгар собрался ехать на гонки по выживанию. Заранее оценив свои шансы, он позвонил Топику и назвал ему координаты, по которым его можно будет вытаскивать из говнища. Затем, оценив еще раз, позвонил Тихому и назвал ему координаты, по которым можно будет вытаскивать из говнища его и Топика. А потом еще Сэма позвал, потому что без Сэма грустно.

***

Горгар купил Харлей и обнаружил, что тот не помещается в гараж. Но Горгар совсем не расстроился, потому что все равно собирался продавать Харлей и покупать на вырученные деньги запчасти для Урала.
ognevka: (Default)
Ищу ума на дне стакана,
Ищу любви в чужой постели,
И посыпаю солью раны,
Чтоб их с небес не разглядели.
А утром - ломота в затылке,
Туман в глазах, и губы сушит...
Кому бы сбагрить за бутылку
Мою запятнанную душу?
ognevka: (Default)
Сегодня ночью будет очень жарко.
Кому-то что-то вправят по запарке.
А мы с тобой сбежим от санитарки,
Засунув ей в кармашек сто рублей.
И тщетно будут Ксюшки или Таньки
Искать здесь наши бренные останки:
Останутся от нас ключи от танка
И литры непрожеванных соплей.

А мы на крыше маленького морга
Не скроем ни веселья, ни восторга,
Мы штопор повернем и крикнем: "Горько!" -
И красное вино на брудершафт...
И пусть мой нос сопливый еле дышит, -
Я запою, пусть вся округа слышит,
Как маленькая рыженькая крыша
Съезжает, тихо шифером шурша...
ognevka: (Default)
Несчастный птах со сломанным крылом решает жить, хоть проще удавиться. Как по-мещански - думать о былом, когда в безмолвном сумраке больницы лежишь один с проклятьем на устах, вдыхая боль с таблеточною пылью... Печальной стае разноцветных птах о прошлом шепчут сломанные крылья.


Опубликовано с мобильного портала ljmob.ru
ognevka: (Default)
Сколько горечи в брошенном слове!
Даже шпага не ранит больней.
Я хочу заниматься любовью,
А меня принуждают к войне.

Каждый день - словно новая битва,
И в духовной своей нищете
Отвечаю за ваших убитых,
Коль вернулась домой на щите.

Над телами друзей завывая,
На могилах врагов станцевав,
Я порой и сама забываю,
Что слова - это просто слова...
11.09.2008

Profile

ognevka: (Default)
ognevka

June 2017

S M T W T F S
    123
456 78910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 10:35 pm
Powered by Dreamwidth Studios