ognevka: (Default)
Наступает очередное утро, и это означает снова рюкзак за спиной, снова промозглая недозима, снова омерзительная дорога полупцстыми двориками... мне ужасно страшно, что меня примут за психа, но кроме как в Кащенко, здесь идти особо и негде. С трудом давлю в себе желание повесить на шею табличку "Я не псих, я психиатр!". Мотивирую тем, что тогда уж точно госпитализируют.
Сегодня день курации, а это означает, что нам придется самостоятельно общаться с больными. Нам троим - мне, Элу и Ваньке - приводят больную; мы усаживаем ее в кресло в уголке и какое-то время вглядываемся. Сорокасемилетняя женщина, невысокая, пухленькая, она полулежит в кресле, смотрит на нас с тоской, ее движения замедленны, голос тих и невыразителен...в больнице она лежит уже четыре месяца. Поступила с манией, которая к 1 августа переросла в депрессию. Она плохо спит, но все время лежит, потому что быстро устает. Снижена память, внимание...по ее словам, страдает маниакально-депрессивным психозом уже около двадцати лет.
Нам кажется, что с этой пациенткой все просто, и мы уже готовы отпустить ее (и избавиться от этого получеловека, лежащего в кресле), как вдруг она говорит нам, что поступила после того, как Христос с иконы призвал ее собирать армию на Третью мировую войну против нелегалов. И по телевизору во всех программах ей посылали зашифрованные послания на эту же тему. Тогда она принялась обзванивать знакомых и вербовать их в Христово войско.
"О-па, шиза", - думаем мы, и думаем правильно. После того, как больная печально выходит из комнаты, наша преподша рассказывает нам дальше. Оказывается, в последнее обострение эта милая тихоня познакомилась на улице с мужчиной, "у которого были глаза ее первого мужа, и имя второго" - и ушла к нему жить. К алкоголику и хулигану. Бросив отца, дочь и бывшего мужа.
Тут мы слегка прифигеваем - и вслушиваемся в разговоры на соседнем диване. Красивая девушка лет тридцати, легкие хлопковые брюки и светлый свитер. Спокойная, общительная, ее даже забавляет, что вокруг нее толпа студентов. На вид абсолютно нормальная девушка... с одним "но". Стоит ей начать читать, собирать паззл, или спуститься в метро, - и она чувствует, как ей отпиливают верхнюю часть черепа, и в открытой ране начинает переворачиваться мозг. Мило, правда?
А есть ли среди нас нормальные люди? Я начинаю сомневаться...
Наконец, преподша уводит и вторую больную, а заодно и сама выходит "на пару минут".
Не знаю, можете ли вы себе представить ощущение - остаться закрытыми на полтора часа в игровой комнате в психушке. На самом деле - тихая истерика. Эл берет ручку и открывает ею дверь из комнаты. В отделение. Чтобы выйти из отделения, нужно открыть две совсем другие двери - железные, без ручек.
Вроде шутка, но на самом деле - быстро захлопываем дверь, из-за которой доносятся крики, визги и рев. И сидим до прихода преподши. А когда она приходит - проскальзываем у нее подмышкой - и ходу!
...но я все-таки боюсь, что во дворах меня примут за сумасшедшую...
ognevka: (Default)
Неужели они и впрямь делают это каждый день в течение долгих лет? Одна и та же дорога, одна и та же калитка между гаражами, поросяче-розово цвета корпус о четырех этажах, запертые двери... сначала нужно закрыть одну, и только потом - открыть следующую. Это правило. Все эти правила придуманы не просто так, а потому, что когда-то кто-то очень постарадал из-за отсутствия этих правил...
Короткая перебежка от входа в отделение до комнаты отдыха...там кто-то есть; за столом сидит эффектный мужчина в сером костюме, и разговаривает с одной из растрепанных халатных самок. Мужчина - психолог. Женщина - больная, которая убила собственного мужа и нарезала аккуратными кусочками. Их просят занять другое помещение; они поспешно уходят.
Вжимаемся в диван, пытаемся казаться незаметнее. Нам приводят больную - прежде, видимо, высокая и стройная женщина, ныне же это живой вопросительный знак с еле отросшими волосами (поступила она совсем лысой, ибо все волосы выдрала) и лицом тридцатилетней, хотя, судя по истории, ей сорок.
Первые симптомы болезни у нее начались в студенчестве, с того, что подруги пытались познакомить ее с каким-нибудь молодым человеком, а она считала это аморальным и тихо их ненавидела. Однажды на комсомольском слете она принимала душ, и ей показалось, что за ней подглядывают. Из мужского душа доносились голоса; ей показалось, что обсуждают ее. С тех пор эти насмешливые мужские голоса не оставляют ее ни на минуту: сперва они нашептывали ей признания в любви, позже стали угрожать и приказывать. Приказывать ей бить себя. И она резала себе лицо, вырывала волосы, билась головой об стенку. Пришлось уйти с работы.
Перед нами полный инвалид. Она даже не может сама себя обслуживать. Ей помогает отец - семидесятилетний шизофреник. Когда его не станет, красавица дочь попадет в интернат. Что самое страшное - она хорошо это понимает.
Потом нас выводят из палаты, и мы идем смотреть кататонический субступор. Лежит вот такое существо неподвижно; команды выполняет, а согнешь ее в неудобную позу - так и остается. Конструктор "Сделай сам", только живой.
Преподша наклоняется к ее уху: "Ты видишь этх людей? знаешь, кто это?" - "Немцы..." - "Почему немцы?" - "Если у меня ноги стали некрасивые, значит, немцы"...
Выйдя из палаты, вжимаемся спинами в дверь отделения. Наша мегасмелая Ленка шепчет: "Как они здесь работают? У нас в отделении лежала как-то шизофреничка, так мы всю ночь не спали, боялись..."
Наша преподша ничего не боится. У нее лицо человека, который в этой жизни видел все, и даже немножко больше. А я снова не иду на лекцию, чтобы не проходить лишние 50 метров по территории больницы.
ognevka: (Default)
Место, куда не хочется идти. Ноги наливаются тяжестью, голова болит, сам воздух кажется смертоносным и обжигающим. В бесснежном ноябре знаменитая больница имени Алексеева представляет собой поистине унылое зрелище.
Для меня территория начинается грязными гаражами... мимоходом в очередной раз удивляюсь людям, которые построили себе гаражик возле калитки психбольницы. Собственно, калитка иногда закрывается... но чаще всего через нее в разных направлениях ходят унылые люди в пижамных штанах, торчащих из-под курток.
Они похожи на героев триллеров... серые, бесконечно серые лица, и это просто видно, - что больные.
На мое счастье, мне недалеко идти по территории: первый же корпус возле калитки - и я ныряю в полумрак холла. Несколько потрепанных кресел, забросанных студенческими вещами; по обе стороны - запертые железные двери без ручек. Посредине дверь наверх, и я поднимаюсь по лестнице... вместо перил - решетка до самого верха лестницы - чтобы психи не спрыгнули и не убились. Они вообще любят убиваться.
Наверху нас встречает худенькая чернявая преподша, внешне не похожая на психиатра - абсолютно нормальное лицо, а психиатрия, как она нам потом скажет, - диагноз. Нам открывают одну из тяжелых железных дверей противного розового цвета - и мы оказываемся в преддверии ада. Еще одна дверь - и мы в отделении.
Две крепкие женщины в белых халатах образуют живую стену, ограждая нас от больных - мы проскальзываем в комнату отдыха.
Большая комната с креслами, пианино и ковром на полу. Печать какой-то вневременной устарелости, - почему-то сразу представился полонез, для него как раз достаточно места. На одной из стен висят рисунки больных, - некоторые изумительно красивые, другие - зверюшки в стиле покемонов. Непонятно: если здесь все таки пасторально, почему же эта атмосфера так давит?
Преподавательница садится в кресло напротив, и мы начинаем обсуждать тему. Из-за старательно запертой двери изредка доносятся крики, и не всегда понятно, больные ли это кричат или персонал.
Мы занимаемся в девятом отделении... Острое. Женское. Не знаю, существуют ли на планете места страшнее.
Дикий крик. Так не может кричать человек. Животное. попавшее в капкан. Ничего человеческого.
- Что это?
- А, это им уколы делают.
Поеживаемся.
- Я проведу вам экскурсию по отделению. Идемте.
Нас водят двое - преподавательница и врач отделения. Коридоры узкие, в них много народа, - непричесанные тетки в одинаковых аляповатых халатах, с дикими лицами, лишенными человеческих черт. В этом коридоре сложно идти всем вместе; мы растягиваемся в цепочку, а врач подгоняет нас - быстрее, не растягивайтесь, идем одной цельной толпой!
По полу катается седая больная, воет грубым голосом: "Ну помойте меня!!!"
Быстрее проходим мимо.
Первая палата - палата для лежачих. На кроватях две - одна накрылась одеялом с головой, и мы ее не трогаем, вторая при виде нас приподнимает голову и какое-то время держит ее над кроватью, словно положив на невидимую подушку.
Нас предупреждают: "Не подходите к ней близко, она у нас дерется". Выходим.Пока идем в следующую палату, нам показывают на одну из вскоклоченных халатных самок: "Видите ее? Светлана Афанасьевна из "Большой перемены".
Следующая палата - нагромождение коек, совершенно непонятно, как на таком пятачке пола умещаются столько...женщин? да женщины ли это?
Немного усталый голос: "Это палата для больных, подлежащих особому надзору. Тех, кто может навредить себе или окружающим".
Следующая палата - для более социальных больных, в ней есть чайник, на стенах - картинки; больные пьют чай за столом и улыбаются врачам. В следующей палате картина та же; откуда-то из-за двери выходит улыбчивая кругленькая женщина в халате:
- А это будущие психиатры? А можно я посмотрю на них? Как хорошо - я учитель, а они врачи... какие хорошие лица... нам бы побольше мужчин-врачей в женское отделение, так без мужчин плохо"...
Мальчики вылетают как ошпаренные.
Скорее, скорее в спасительную закрытую комнату отдыха! Преподша смотрит на нас и говорит: "Хватит на сегодня? Идите на лекцию".
Я давно ТАК не бегала. Вон, вон из этой чертовой больницы! Грязь с пятнами почерневшего снега, калитка, гаражи... улица! Дышать...

Profile

ognevka: (Default)
ognevka

June 2017

S M T W T F S
    123
456 78910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 20th, 2017 10:33 pm
Powered by Dreamwidth Studios